Почему она такая страшная?

Если коротко: это вопрос субъективного восприятия. Подробности. В жизни не поверите, про кого это спросили! Про нашу красавицу и звездочку Дусю! Но не спешите возмущаться. Когда мы говорим о красивом – мы ступаем на очень зыбкую почву. Тема изучения сложная, восприятие людей разное, а объяснения механизмов формирования особенностей восприятие хоть и вполне логичны, но проверить их истинность довольно сложно. При этом наша реакция на прекрасное вполне объективна с физиологической точки зрения: само по себе удовольствие от созерцания прекрасного связано с выбросом определенных нейромедиаторов, можно зафиксировать изменение активности мозга, а у некоторых людей реакция на красоту столь сильная, что возникает синдром Стендаля: учащается сердцебиение, трясутся руки, может даже случиться обморок или начаться галлюцинации. К счастью, это явление крайне редкое, так что можно смотреть на нашего альпака Еремея без опаски. Но если вдруг почувствуете, что начала кружится голова – сосредоточьте внимание на его очаровательных зубках, должно помочь. Если сопоставить то, что мы знаем о восприятии красивого людьми и то, что мы знаем о способах привлечения внимания в животном мире, то можно довольно уверенно перечислить то, что кажется нам привлекательным. Контрастные изображения нам нравятся больше, чем размытые, возможно потому, что чем лучше наши предки различали объекты, тем больше было шансов выжить, а вот размытый солнечными пятнами силуэт леопарда на ветвях – штука исключительно неприятная, не столько эстетически, сколько практически. Нас привлекают повторяющиеся узоры. В этом мы не одиноки: окраска многих птиц, рыб и млекопитающих основана на повторяющихся элементах. Особое значение для нас имеют глаза, и не случайно: если ты видишь чьи-то глаза, то и они тебя видят, а это открывает массу вариантов, от «подойти, познакомиться», до «бежим отсюда скорее, пока не съели». Это тоже не эксклюзивное явление: Птицы, например, павлины, «используют» стилизованные изображения глаз для привлечения самок, а в окраске некоторых бабочек и гусениц крупные «совиные» или «змеиные» глаза наоборот, призваны птиц отпугнуть. Нам нравится симметрия и упорядоченность. Примат с симметричным лицом имеет более высокие шансы на продолжение рода в группе, да и нам будет казаться привлекательнее сородичей. Приятные чувства вызывает «узнавание», особую симпатию вызывают «детские» черты: пухлость, легкая неуклюжесть, большая голова с широко распахнутыми глазами и мелкими чертами лица/мордочки. И при всем при этом нас привлекает необычное, странное. Вспомните брачные наряды птиц, рыб и насекомых, их танцы и песни: чем ярче, необычнее – тем лучше! И если сейчас вы читаете это и испытываете нарастающее чувство «Стойте, здесь же явные не состыковки!» то вы правы, потому что во всем этом есть несколько жирных «но». Симметрия привлекает, но часто кажется скучной, а изображение идеально симметричного лица может вызывать чувство тревоги, из-за своей искусственности. Повторяющие узоры, если они собраны из абсолютно одинаковых элементов, на больших площадях вызывают дискомфорт. Глаза привлекают внимание, но эмоции при этом мы испытываем не всегда положительные. А радость от узнавания и внимание к необычному и вовсе противоречат друг-другу. Ну что поделать, вот такие мы противоречивые натуры! Проводя аналогии с животным миром и изучая восприятие самого человека, мы можем более или менее уверено предсказать, что привлечет внимание человека, но вот покажется ли это красивым или нет тому или иному конкретному человеку – большой вопрос! Можно предположить, что наше представление о прекрасном, как и все наше существование, лежит где-то на тонкой границе равновесия между нашим стремлением к упорядоченности и логичности, сохранению привычного порядка и нашим любопытством, тягой к парадоксам, ко всему необычному. Может поэтому для кого-то альпака – это нечто необычное, нежное, похожее на пушистое облачко, с огромными, по-детски трогательными глазами, мягким, пушистым носиком и дивными лапками, а для кого-то – странно выглядящая овца, с неприятно длинными зубами, огромными ноздрями и копытами, похожими на паучьи лапки. Да и сама Дуся в этом плане жизнь не облегчает: то предстает белой, пушистой, с широко распахнутыми глазами и доверчиво-любопытной мордашкой, то приветствует тебя, поднимаясь из свеженатаявшей лужи с недобрым прищуром «Чего пришел? Видишь, барыня ванну принимать изволит!». Вот и получается, что для кого-то она – эталон красоты, а кто-то опасается, что сия звезда потом в кошмаре приснится.   Впрочем, как показывает практика и личный опыт нашего вислобрюхого вьетнамского свина Графа, чтобы быть любимым, совсем не обязательно быть конвенционально красивым. В этих милых чертах нет решительно ничего, что попадало бы в понятие «красота», но редко кто при виде его свинейшества не восклицает «какой прекрасный свин!». Потому что красота-красотой, а харизму тоже никто не отменял! Какой из этого вывод? Да все тот же: на вкус и цвет все фломастеры разные, в этом многообразном мире каждый может найти что-то прекрасное. И мы все исключительно хороши, пусть иногда и смотрим на мир с характерным недобрым прищуром.